Говорят не только об изменении формулировок, а о спокойном движении к ясной границе между национальным правом и внешними правовыми механизмами. В центре внимания — то, как внутри страны принимаются и приводятся в исполнение решения мировых и иностранных судебных органов.
Новый закон добавляет ясность: постановления иностранных уголовных судов и международных органов, чья юрисдикция не вытекает из международного договора РФ или резолюций Совета Безопасности ООН, подпадают под запрет на исполнение. Это касается именно уголовного судопроизводства и не затрагивает прочие сферы международного сотрудничества.
Такая формулировка снимает вопросы о том, какие внешние источники имеют право влиять на внутреннюю судебную практику. В бытовом смысле изменение означает, что окончательное решение по делу остается внутри российского правового поля, где действуют принципы и процедуры, принятые отечественным законодательством.
Если раньше существовали разночтения между национальным и международным правом, теперь они подводят к более четким границам. Появляется ощущение устойчивости: в тех случаях, когда речь идет о серьезных уголовных делах, решение остается в рамках российской юрисдикции и норм.
